Войти на сайт

 
 

Друзья и партнеры



























































Сегодня среда, 17 января 2018 года, 02:16
Электронная газета / Новости ДОД, Итоги мероприятий, Образование за рубежом, Юнкоры, Блог МОИП / «Земля. Природа. Родина. Будущее» искренними глазами детей
Дата публикации: 24.04.2015 | Просмотров: 997

«Земля. Природа. Родина. Будущее» искренними глазами детей

Московское общество испытателей природы (МОИП) и движение «В защиту Детства» в 2014-2015 учебном году провели ХIV конкурс литературного творчества школьников «Земля. Природа. Родина. Будущее». Конкурс был посвящён 200-летию со дня рождения М.Ю. Лермонтова.

В конкурсе приняли участие подростки школьного возраста (не старше 17 лет) вне зависимости от места проживания. На конкурс поступили около 700 работ от школьников из различных уголков России и многих зарубежных стран. Конкурсной комиссии пришлось сильно потрудиться, чтобы просмотреть все присланные работы и выявить лучшие из них.

Предлагаем вашему вниманию работы победителей конкурса – позитивные и грустные, достоверные и сказочные, но в каждом слове непременно искренние…

Я знаю, что солнце есть!

Сашу вели по однообразным коридорам психлечебницы на очередную беседу с психотерапевтом. Они никак не поймут, что все их меры по отношению к нему бесполезны. Он болен правдой, а правду, как известно, топором не разрубишь. С чего вообще они взяли, что он болен? Может, всё было с точностью до наоборот? Может, Саша был единственным здоровым человеком в этой поражённой раком стране? Почему здесь правда стала считаться страшной болезнью, он не понимал.

Они выходили из одного коридора в другой, но все помещения были настолько скучными и однообразными, что Саше казалось, будто компания и вовсе не двигается. И лишь эхо от их шагов служило доказательством того, что движение всё-таки существует. Одиноко висящие лампочки, серые стены, отчаявшиеся люди давно стали неотъемлемой частью этого мира, мира, лишённого света и тепла. Тьма и старуха-ночь – вот постоянные спутники человека на этой убогой планете.

Наконец, его довели до скрипучей деревянной двери, которая лишний раз напоминала о светлом прошлом. Сотрудники клиники сказали ему посидеть некоторое время у окна, которое находилось в конце длинного коридора. Саша медленными шагами поплёлся к небольшой обшарпанной скамейке и, присев на неё, выглянул в окно. Опять темнота. Почти ничего не видно. Если хорошо приглядеться, то можно заметить очертания гигантских заводских труб, свалок и лежащих на земле то ли больных, то ли и вовсе мёртвых людей. Странно, но подобные картины давно перестали пугать. Более того, дети играли в этой местности, художники запечатлевали эти виды на своих полотнах, а поэты писали потрясающие стихи, восхваляющие эти прекрасные, по их мнению, места. Здесь по-прежнему происходили встречи, знакомства, свадьбы и никто, проходя мимо лежащих на земле людей, не оборачивался и даже не пытался им помочь. К чему протягивать руку другому, если ты сам мечтаешь о протянутой руке помощи? Детский смех и добрая человеческая улыбка были в этом городе огромной редкостью. Люди уже начали забывать, что это такое. Улыбки людей всё больше напоминали звериный оскал.

Сидя на обшарпанной скамейке, Саша опять вспомнил свою маму. Как же здорово она рассказывала ему о солнце. Это были потрясающие, завораживающие истории. Картины, возникающие в детской голове, были незабываемыми. Каждый вечер перед сном мама рассказывала сыну всё новые и новые солнечные истории. К тому же, она очень хорошо рисовала. Саша много раз видел прекрасное солнце, чистые моря и реки, зелёную траву на маминых рисунках. И часто они вместе брали в руки карандаши или кисти.

- Пациент, – вдруг раздался громкий голос санитара, – можете войти.

Саша встал, плавно переставляя ноги, направился к двери. Кабинет был довольно просторным и уютным, что было редкой чертой для помещений двадцать второго века. Хорошее освещение заменяло солнечный свет, но это был скорее жалкий форзац звезды, нежели полноценный её клон. В середине помещения стоял металлический стол, за которым сидел высокий и худощавый человек, напоминающий скелет. Его впалые глаза и редкие волосы делали из него ожившего мертвеца. Это был главный психотерапевт лечебницы Борис Колунов. Человек, возомнивший о себе гораздо больше, чем он является на самом деле. Его костлявая рука указала на стул, располагающийся напротив стола. Стул был прибит к полу, что было довольно странно даже для этого места.

- Можете садиться, – безразличным голосом сказал он. Дождавшись исполнения своего приказа, доктор начал, – это уже наша тридцатая встреча за месяц….

- Тридцать первая, – поправил его Саша.

Психотерапевт снял свои очки и пристально всмотрелся в глаза пациента.

- Тем хуже для вас, Александр.

Он встал из-за стола и принялся нервно ходить по комнате. Его туфли издавали громкий треск при каждом шаге, что делало этого человека ещё более ужасным.

- Если честно, – начал беседу доктор, – я не понимаю вас. Все наши пациенты избавляются от своих пороков уже через неделю пребывания в клинике, но вы… Вы поставили такой мощный блок на свою психику, что даже такой профессионал как я бессилен, – он сделал небольшую паузу. – Скажите, в чём ваш секрет?

- Его нет, – спокойно ответил Саша. – Просто то, во что я верю, правда. И не более того.

Диалог начал выводить Бориса из себя, но старый метод «посчитай до пятидесяти», работал безотказно.

- Это правда, что вы снова изрисовали стены вашей камеры?

- Да. Это чистая правда.

- И что же вы там рисовали?

- Я нарисовал солнце.

- Как можно рисовать то, чего нет?

- Я не знаю, ведь я рисую солнце.

- Но его нет! – доктор повысил голос и ударил кулаком по столу. Он опять начал выходить из себя.

- Если бы его не было, вы бы так не переживали по поводу моего исцеления, доктор.

- Так… Давайте начнём сначала. Как вы узнали об этом чертовом солнце?

- Моя мать рассказывала мне о нём.

- И что же она говорила?

- Она рассказывала о прошлом. О прошлом, где люди дышали без этих фильтров в глотке. О прошлом, в котором росли деревья и цветы, где было много изумрудной травы. Она говорила, что в нашем море купались, и вода была прозрачной. В нашей реке, вместо которой сейчас течёт жалкий промасленный ручеёк, водилось много рыбы. Множество людей отдыхали на её берегах. Все они были здоровыми и счастливыми. В городе всегда было много детей. Повсюду слышался весёлый детский смех, а люди счастливо улыбались друг другу. Их кожа была золотистого цвета, а иногда встречались даже рыжеволосые. Ещё она говорила, что солнце можно вернуть… Если развеять тучи над городом и тогда… Мы снова станем людьми. Людьми, а не крысами, живущими во тьме.

- Очень интересно… А говорила ли ваша мать о том, что солнце нас покинуло?

Саша с недоумением посмотрел на собеседника. Он смотрел на него так, как смотрит учитель на нерадивого ученика, не посчитавшего своим долгом выучить заданный на дом параграф.

- Неправда! Оно нас не покидало. Это такие как вы прогнали его. Ведь эти тучи…. Это дело рук человека. Это же чистейший смог, испарения с заводов. Всё это выгодно вам. Посмотрите, в кого вы превратили людей!

Было видно, что психотерапевт начинает терять свой душевный покой. Доктор достал из кармана сигарету, помял её в руках и, нервно вставив себе в рот, поджёг. Дым мгновенно распространился по комнате. Мягкий аромат ментола немного смягчил обстановку напряжённого диалога.

- Расскажите, и что стало с вашей матерью?

- Разве вы не знаете? Я думаю, что именно вам известно об этом гораздо больше, чем мне.

- Я хочу, что бы вы мне это сказали.

Саша опустил голову, и казалось, что сильный юноша впервые пустил горькую слезу.

- Её убили…..

- А за что её убили?

- Я не хочу об этом говорить…..

Доктор вынул сигарету изо рта, и на его лице появилась широкая улыбка, улыбка злорадства.

- Мою мать убили за то, что она рассказывала детям правду, правду о солнце. Дети так тянулись к ней. Их очень интересовали её рассказы. С большим восхищением ребята разглядывали её рисунки. А мама всегда хотела, чтобы они хоть на минуту стали настоящими людьми, но ведь это совершенно не нужно вашему миру. Её нашли с пулей во лбу. И знаете где? На той самой детской площадке…

Саша поднял голову и попытался взглянуть Борису прямо в глаза, но сделать он этого не смог. Собеседник резко отвернулся. Кто знает, возможно, ему действительно стало стыдно за свои слова.

- Знаете что, доктор? Если бы не смирительная рубашка на мне, вы бы уже давно валялись среди тех бедолаг, на улице…

- Но-но, Александр…. Вы слишком много берёте на себя. Вы же сами написали в объяснительной, что из-за правды всегда кто-то должен страдать. Вы не думаете о том, что с вами могут поступить так же, как с вашей матерью?

- И что? Убив нас, вы не скроете правду от народа, кто-то всё равно вспомнит о солнце и тогда… Тогда вам всем придёт конец. Рано или поздно.

- Но это произойдёт не скоро. А теперь давайте поподробнее рассмотрим вашу проблему… Итак, что значит для вас солнце?

Саша посмотрел в потолок этой просторной опостылевшей комнаты. Всё здесь напоминало о том, что они живут в мире, лишённом солнечного света и добрых человеческих чувств.

- Солнце… Это свобода. Это надежда. Надежда на то, что завтра всё будет хорошо. Что завтра вообще наступит. Это воспоминания. Воспоминания о мире, который мы потеряли, но который ещё можно вернуть. Это воспоминания о моей матери.

- Всё, хватит! Бросьте эти сопли. Всего этого и без вас хватает в нашем городе.

-Да? Какая может быть надежда, если каждый второй болеет раком? Какие воспоминания, если ты всю жизнь вёл себя, как таракан, боящийся выйти на свет? Какие могут быть чувства, если поэты перестали писать стихи о любви и дружбе, о морях и чистом небе, о прекрасной природе? Они пишут те стихи, которые нужны вам.

- Понятно. Закончим с этим вопросом. Приступим к следующему. Как вам пришла идея выкрасить свои волосы в рыжий цвет?

- Я встретил одну девушку….

- Назовите её имя.

- Я не могу этого сделать. У меня на то… – Саша на секунду задумался, как будто что-то вспоминая, – у меня на то свои причины.

Сигарета потухла, и доктор резким движением руки выкинул её в мусорницу, стоявшую в дальнем углу комнаты.

- Хорошо. Скажите, как эта встреча повлияла на вас?

- Как повлияла? Зачем вам это? Вам всё равно этого не понять. Хорошо. Очень хорошо. Эта девушка тоже верила в существование солнца. Она была не похожа на всех остальных. Её кожа была более тёмная, чем у других. Я сразу понял, что она не совсем обычная жительница этого города. Мы познакомились, когда к нам приезжала группа молодых музыкантов. Мы стояли в очереди за билетами, и я спросил её о странном оттенке кожи. Она посмотрела на меня и прошептала: «Это всё благодаря солнцу!»

- Что за чушь ты несёшь? – воскликнул психотерапевт.

- Хотите верьте, хотите нет, но всё было именно так. Я спросил, где она его нашла, и тут девчонка взяла меня за руку и побежала вверх по улице. Мы шли где-то двадцать минут и, наконец, вышли к небольшому домику. Она открыла дверь, и я буквально обомлел. Вся комната была покрашена в жёлтый цвет, на полках стояли старые книги, которых сейчас не найдёшь, а ламп в комнате было так много, что я чуть не ослеп! Она дала мне какие-то очки и сказала, что они помогут защититься от солнца. Я надел их, и она повела меня дальше. Мы спустились вниз, и когда она опустила рубильник….

- Что же произошло?

- Зажглось солнце. Пусть и не настоящее, но я почувствовал такое тепло, что мне захотелось снять с себя всю одежду. Я начал медленно раздеваться, не сводя глаз с этого солнцезаменителя. Мы лежали с ней под этим прекрасным источником света и тепла около часа. Он пролетел незаметно. Мы болтали на разные темы, в основном о мире, который остался там, в двадцать первом веке. Наконец, она потушила солнце и предложила покраситься в рыжий цвет, чтобы люди видели, что они потеряли, и, может быть, тогда в их сердце появится луч надежды на уход туч и облаков.

- Так что произошло с ней?

- Её увезли. Я до сих пор не знаю куда. Я даже не видел её ареста. Мы разошлись в разные стороны, а когда на следующий день я пришёл к ней, мне сказали, что её увезли.

- То есть вы были знакомы с ней всего лишь пару часов?

- Да.

- И как эта особа смогла за два часа овладеть вашим сознанием?

Саша улыбнулся. Он всё больше поражался наивности доктора. Борис никак не мог понять его. Видно они были совершенно разными людьми.

- Она – единственная, кто во всём этом чёртовом мире верит мне и разделяет мои убеждения. Она как будто пришла из прошлого и перенесла свой характер в эту тёмную, полную отчаяния яму. Она напоминает мою мать…

- Ваша мать была редкостной дурой, насколько мне известно, значит, девчонка тоже была дурой?

Саша резко встал и хотел было ударить головой доктора, но воздержался, ведь сам находился не в лучшем положении.

- Не смей…. Никогда не смей так говорить о ней….. Ты не стоишь даже и ногтя с её руки…

Доктор взглянул на него и насмешливо улыбнулся.

- Ты уже взрослый мальчик и должен знать, что в этом мире выживают лишь гниды и злодеи. Скажи, чего тебе не хватало? Тебя же хорошо воспитывали, давали всё, что ты хотел, а ты…. Стал одним из этих солнечных почитателей. Что это за слепое преклонение?

- Что ты такое говоришь? Ты сам себя слышишь? Человек не может жить в тени, в постоянной ночи! Он высшее существо, достойное света. А вы скрылись в тёмном углу и ничего, ничего не предпринимаете.

- Ты ещё молод, чтобы понять всю суть сложившейся ситуации. Ну да ладно, поговорим о следующем пункте…

- Я не буду ни о чём с тобой разговаривать…

Парень сидел на стуле с гордо поднятой головой. За такую дерзость он мог поплатиться, но доказать свою правоту, доказать, что солнце существует, было для него важней. Доктор же удивлённо поднял брови. А улыбка как ни в чем ни бывало сошла с его лица, дав власть выражению глубокого шока.

- Что ты сейчас сказал?

- Я ничего тебе не скажу.

- Не доводи дело до греха.

- Какая тебя разница? Одним грехом больше, одним меньше. Тебе всё равно не попасть в рай.

Доктор нажал на кнопку под столом и через пять минут в комнату вбежали два здоровых санитара, готовых на всё ради повышения жалования.

- Утихомирьте этого безумца.

Резкая оплеуха сбила Сашу со стула. Правило «лежачего не бьют» не работало в этих проклятых стенах. Долго сопротивляться юноша не смог. Его пресс уже не мог сдерживать резкие удары ногами, а когда-то симпатичное лицо молодого парня превратилось в одно кровавое месиво.

Саша лежал на полу и, несмотря на все усилия, ничего не мог поделать ни с обидчиками, ни с наглым доктором, получающим душевное удовлетворение от избиения пациента. Каждый последующий удар уже перестал приносить боль. Может быть, эти ощущения стали привычными? А возможно Саша просто перестал чувствовать своё обмякшее тело? Наконец повелительный щелчок пальцами отозвал обидчиков от беззащитного парня. Санитары вышли из комнаты, а Борис медленным шагом подошёл к обессиленному юноше. Лёгким толчком он перевернул его с живота на спину.

- Ну, скажи мне что-нибудь, Александр!

Парень сплюнул кровь и, подняв голову, взглянул на своего истязателя.

- Мне стыдно оттого, что ты мой отец…

Борис дал Александру увесистую оплеуху.

- Я не твой отец! Запомни это! Ты не мой сын! Ты сын этой дуры, помешанной на солнце!

- Никогда не смей так говорить о ней.

- Замолчи и расскажи мне о том, что произошло двадцать третьего марта.

- Я не буду…

- Нет, ты мне всё расскажешь!

- Я не стану этого говорить.

- Ты хочешь, чтобы я опять позвал сюда санитаров?

- Хорошо. Двадцать третьего марта я узнал, что мою девушку увезли, увезли ни за что, за её привязанность к солнцу. Под ковриком у входной двери лежали ключи. Я вошёл в дом и спустился в подвал. Странно, но там стояли банки с жёлтой краской и записка: «Донеси до людей правду».

- И что ты сделал?

- Когда наступила ночь, я нарисовал солнце на здании Думы. Я нарисовал его, чтобы люди знали правду, чтобы они перестали прятаться. Здесь живёт много людей, достойных другой, нормальной жизни под солнцем и чистым небом.

- Зачем ты это сделал? Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт?

- Да. Это был обдуманный поступок.

- Разве я растил тебя для этого? Ты сам обрекаешь себя на страшные муки.

- Я не знаю. Теперь мне уже всё равно!

- Что ты хотел доказать своим поступком?

- Я уже говорил это. А если вы и в правду думаете, что, избавившись от меня, вы навсегда избавитесь и от солнца, то вы глубоко заблуждаетесь. Люди всегда будут стремиться к солнцу. Они всё равно узнают правду. И вы ничего не сможете с этим сделать.

В комнате повисла тишина. И лишь капли, падающие на пол с протекающего потолка, нарушали её.

- И что же будет со мной? Куда меня отправят?

- Куда, куда? К матери, к Солнцу…

                                                                                                                           Евгений Поздняков

Письмо абхазскому другу

Здравствуй, дорогой друг из Абхазии!

Пишет тебе ученица из города-героя Горловки. Сегодня все города Донбасса можно смело называть городами-героями. Мы живём без денег, иногда без света, воды, в постоянном страхе. Пожалуй, даже не живём, а выживаем, но не сдаёмся! Мы не бросаем нашу великую Родину в беде. В гимне нашего города есть слова, смысл осознаю только теперь:

Родину, как мать, не выбирают:
Родина, как мать, всегда одна.
Для неё живут и умирают,
Только бы всегда жила она.

Я люблю свой город за всё – за шахты, заводы, за родную школу, за лес и терриконы, за то, что здесь родилась.

Признаюсь честно, мне немногое известно о твоей родине. Только то, что пишут в Интернете, но мы с тобой знаем, что не вся информация – правда. На одном из сайтов я прочла, что вы находитесь в состоянии «ни мира и ни войны» с Грузией. Правда ли это? Пожалуй, ожидание смерти хуже самой смерти. Искрение надеюсь на то, что ваша война в прошлом! А наша… ещё не закончилась.

Ещё год назад я не верила и не смогла бы понять, что значит жить в состоянии войны. А теперь это наша реальность. Когда мы прячемся в бомбоубежищах или по погребам, мне постоянно кажется, что это не со мной происходит. Каждый день слышны «грады», миномётные взрывы, автоматные очереди, а ты перестаёшь плакать и бояться. С ужасом и неизбежностью мы ждём оповещения об обстрелах в социальных сетях.

Раньше я не знала, что такое страх, ужас смерти, а теперь точно знаю, что страх можно ощутить физически. Он окутывает тебя, притупляет, похож на холод, только этот холод изнутри. Сейчас мне не страшно быть убитой, просто думаешь о людях, которые рядом. Тяжело терять близких. Мы видим смерть каждый день, и это не экшн. Но одни похороны не могу забыть и не хочу забывать! Погибла мама моего одноклассника. Ей в голову попал осколок от снаряда, до больницы не довезли. Отец не плакал, он ревел как раненый зверь, стоя перед гробом на коленях, вцепившись руками себе в волосы. А мы молчали… и ненавидели тех, кто стрелял в нас. Ты, пожалуй, тоже помнишь, как это терять близких, дорогих тебе людей и не спать по ночам. Скажи, после всего можно ли прощать?

Мой город – город шахтёров. Они опускаются на сотни метров под землю, работают в кромешной темноте, добывают уголь и мало чего боятся. А мы их дети, и в нас течёт такая же кровь: горячая, смелая, красная! Мы не имеем права предавать память о героях нашей земли!

Мы с тобой живём в уникальный момент истории, ты в Абхазии, а я – в Горловке. Наши родины набрались мужества и отстаивают свою независимость, свой суверенитет. И пусть сегодня весь мир против нас! Пусть нас называют «псевдостранами», не признают. Что нам от этого?

Страна – это ведь не только земля и ресурсы, это, прежде всего, люди. И если мы с тобой остались дома, не убежали искать благополучия, значит, мы будем жить, создавать и строить, значит, за нами будущее наших стран.

От всего пережитого мы станем только сильнее и мудрее! По-настоящему начнём ценить мир вокруг нас, счастье мирной тишины.

Мирного голубого неба тебе, друг из Абхазии! Тихой ночи без бомбёжки.

                                                                                                                              Маша Василенко

Журавлиный крик

Ты слышишь, журавли о нас кричат!

Повесть Василия Быкова «Журавлиный крик» о суровых днях сорок первого, но, считаю, и моём тревожном времени. Сейчас январь 2015 года, когда решается судьба моей Родины, её будущее. Уже привычными стали для всех слова: солдаты, танки, бронетехника, Донбасс. «На войне как на войне», – привычно скажет кто-то. Не соглашусь: всегда страшно слышать звуки войны и видеть горе людей.

Мои герои – рядом. И писать нужно о них. Ещё недавно о маленьком городе Донбасса – Славянске говорили во всём мире. Восхищал протест решительных и мужественных людей, не имеющих настоящего оружия, но строящих баррикады против хорошо вооружённых людей. Простые, но смелые и отчаянные люди из деревень и посёлков, которые словом, убеждающим словом, останавливали целые колонны военных машин, двигающихся к Славянску. Рискуя жизнью, не давали проехать танкам. Среди первых героев – юноша, которому едва исполнилось 18 лет. Мой сверстник – вчерашний школьник. Думаю, он знал, чем и ради чего рисковал. Просто встал рядом с чужими отцами и братьями и погиб.

«Когда война на пороге…» – слова одной из авторских песен известного современного певца Александра Скляра, чьё выступление в телевизионной студии одного из российских каналов, кажется, не оставило равнодушными никого. Среди присутствующих ополченцы из Донбасса и добровольцы из России, успевшие побывать в этой злополучной войне на юго-востоке Украины. Серьёзно, а где-то шутливо скромные герои рассказывали о себе, о своих боевых делах, как обычном повседневном труде. На экране мелькали живые кадры о тех, кого уже нет сегодня. Это я о Владимире Кузнецове, приехавшем на эту войну с острова Мальта, человеке, прошедшем три войны. А вот человек в казацкой шапке с гневом говорит о злодеяниях по отношению к мирным людям, не может удержать слёз по погибшим, вот улыбается, держа в руках голубя. И вот уже голос за кадром говорит о его гибели, гибели мэра Красноармейска.

Важно понять – это война добра со злом. Кто-то из военных сказал: «Мы многое поняли про себя и не вернёмся, куда нас пытались вести!»

Ополченцы. Слово, которое постоянно встречается в новостных лентах. Тысячи, миллионы людей сопереживают бойцам моей Родины или даже связывают с ними свои надежды на будущее.

Простой парень по прозвищу Кубань, которому поручили противотанковое ружьё 1942-го года выпуска, и интеллектуал Норманн, православный ополченец Херсон. У каждого своя история, после которой он сделал для себя выбор, став ополченцем. Многие по зову сердца и чувству долга оказались на моей земле.

Я читал о Максиме Медведе, 22-летнем уроженце Самары, отслужившем в армии и отправившемся в Донбасс сапёром в разведгруппу. В Донецке и Луганске разминировал сотни опасных находок. Но погиб не при подрыве. Его друг писал: «На самом деле мы потеряли 13 человек. С их стороны погибло больше сотни. Но если бы в первые секунды боя Максим Медведь (позывной «Физрук») не вызвал огонь на себя – соотношение могло быть совсем другим. Максим стоял в полный рост и вёл прицельный огонь из автомата – только рожки в стороны отлетали. Весь огонь шёл на него, а он кричал: «Уходите, прикрою!» Максима сразила пуля снайпера».

Мне запомнились выступления российских руководителей ветеранских организаций, бывших воинов из Афганистана. Нет, не выступления, а скорбь и боль по погибшим товарищам на моей земле. Гордился своими воинами-интернационалистами и наш город. Четверо из них приходили в мою школу. В марте один из них Александр Колесников прибежал в школу. Волнуясь, показывая повестку из военкомата, всё твердил: «Воины-«афганцы» не подчинятся Киеву, против Донбасса не пойдут». И слово своё бойцы сдержали. Известно о книге, в которой аккуратно записываются имена защитников Донбасса. Эта летопись будет вестись, пока не закончится война. В ней есть имена добровольцев, мужественных сыновей из России.

Песня Расула Гамзатова «Журавли» о погибших солдатах, чьи души «превратились в белых журавлей». Сколько ещё таких «с журавлиной стаей» поплывут «в такой же сизой мгле»? Журавли – гордые и свободные птицы, весной возвращаются на Родину: нет милей родной земли. Они как связывающая нить между землёй и небом, между миром и войной, между прошлым, настоящим и будущим. Люди, вслушайтесь в журавлиный крик! Остановитесь и подумайте…

Я и моя страна

Я знал о войне по учебникам, по книгам, фильмам, знал, что несёт фашизм человечеству. Понял: ошибался, думая, что тема войны закрыта в XXI веке.

Моя страна – Украина. Ей торжественно пел её гимн, песни, читал стихи, гордился страной. Мирное, лёгкое и беззаботное время осталось в прошлом. А настоящее надо пережить: каждый день, каждый час, каждая минута кажутся обрывками времени длиной в вечность. Война разделила страну на два лагеря, основным фронтом стал Донбасс. В сороковые высокие слова о героизме и самоотверженности можно относить лишь к тем, кто сражался с врагом на передней линии. Но у истории иные точки отсчёта. Разрушаются и уничтожаются города Востока Украины, стоят длинные очереди за водой и гуманитарной помощью, не работают почты, пустеют магазины, отсутствуют свет и тепло во многих домах. Суровое время испытаний объединяет и сплачивает народ. «Будьте милосердны, помогайте друг другу!» – призывают плакаты в моём городе. Нет протестных митингов недовольных, есть понимание и выдержка, человечность и сострадание друг к другу. И есть общие гневные адресные слова после очередных обстрелов и налётов. Это в моей стране!

27 января завершилась блокада Ленинграда, но началась жёсткая блокада, которую создала Украина моему городу. Слово «ополченец» произношу с любовью и гордостью. От них зависит будущее Родины.

Категорически против попытки изменить историю страны. Мне как участнику поискового отряда «Патриот» тяжело было услышать новость о разрушении врагами памятника – символа Донбасса, Саур-Могилы. Добралась война и до святого. А в майские дни здесь хоронили рядом с соседними могилами ополченцев молодой республики и красноармейцев, павших на Саур-Могиле ещё в 1943 году и чьи останки были найдены защитниками города. Вот такая символическая связь времён.

И всё же верю, что когда-нибудь обрету вновь свою страну. А пока продолжаю учиться на украинском языке, общаться со сверстниками на русском. История «Непокорённого Донбасса» продолжается. Это уже и моя история.

На стене соседнего дома кто-то красной краской написал: «Победили в 43 – победим и сейчас!»

Я прохожу по улицам твоим,
Где каждый камень – памятник героям.
Вот на фасаде надпись: «Отстоим!»
А сверху «р» добавлено: «Отстроим!»
И я верю, а как же иначе!  

                                                                                                                        Дмитрий Колотенко

Пасха 2014

В чистом небе солнышко играет
Треугольником, крестом, вразброс.
Людям в мире всем напоминает,
Что когда-то в этот день воскрес Христос.

Он за прегрешенья наши с вами
К смерти крест свой должен был нести.
И, измученный, разбитыми устами
Бога попросил: «Людей прости!»

Чтоб друг друга вечно мы любили,
Помнили заветы старины,
Чтобы в мире все народы жили,
Не было насилия и войны.

Чередой века проходят мимо.
Выстрелы взорвали тишину –
И тогда большая Украина
Начала кровавую войну.

Для того ли он просил прощенья
За меня, тебя, за жизни нить?
Чтобы светлое святое воскресенье
Ненавистью чёрной ослепить.

Люди, обойдёмся без насилия,
Без войны, без драки, смерти без…
И тогда я крикну что есть силы,
Что воистину Христос воскрес.

Подснежник

У лужи, в грязь затоптанный подснежник,
Оборванный безжалостной рукой.
Как он мечтал, под толстым слоем снежным,
Увидеть свод небесно-голубой.

Пробиться тонким стебельком наружу,
Порадоваться солнечным лучам.
И не смотреть на снег и даже стужу,
Бушующую часто по ночам.

Он под землёй всю зиму листья нежил
И каждый лепесток лелеял свой.
Чтоб всех порадовать –
«Ура! Подснежник!
Ещё снега,
а вырос!
Он живой!»

Для первой просыпающейся пчёлки
Припас свою живую красоту.
Но чья-то безобразная ручонка
Убила у подснежника мечту.

Он не успел пожить на белом свете,
Хотя и жить был должен краткий миг.
И не рождённые его все дети
Порадовать красой не смогут мир.

А человеку, как венцу миросоздания,
Легко погибель безответному нести.
Но как бывает тяжело
столь хрупкое создание
Увидеть,
улыбнуться
и уйти.

Александрина Прокофьева

Лебеди

Как летели лебеди над полем,
И над лугом, и над лесом,
Лебеди летели над рекою,
Над болотом, над селом.
Было их немного
И числом и весом.
Лебеди летели белым пухом
Над жнивьём.

Стая белоснежных,
Снежно-белых,
Снежно-чистых
Улетала стая.
От родных седых озёр
Над землёй родною,
В тёмно-синей выси,
Белый лебедь крылья распростёр.

Лебеди летели –
Взмах огромных крыльев.
И с прощальным криком
Тая в облаках.
Но не повезло им –
Вдруг раздался выстрел.
И не стало птицы
В небесах.

Лебедь, умирая,
Крепко землю обнял,
Пожалел подругу,
Вспомнил о былом.
И летали перья,С первым снегом обок,
В хороводе белом
Над жнивьём.

Александрина Прокофьева


 Анатолий Садчиков,
профессор МГУ имени М.В. Ломоносова,
вице-президент Московского общества испытателей природы
moip3@yandex.ru

Материалы по теме:

Победители литературного конкурса 2014-2015 гг. «Земля. Природа. Родина. Будущее»

Александр Ныробцев: «Нас не шибко любила Отчизна…»

Конкурс литературного творчества школьников. Работы победителей

Конкурс литературного творчества школьников «Земля. Природа. Родина. Будущее»

Международный литературный альманах «Мнемозина – ХХI век», № 3

Наверх

Подписывайтесь на наши новости в Telegram , Facebook, на почту

Календарь
виртуальных мероприятий


Материалы конференций,
семинаров, вебинаров


Вышел из печати

Ищите нас на Facebook

Сейчас на портале

Наверх
Система Orphus